Мф 19 6

Толкования Священного Писания

если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры

если же траву полевую, которая сегодня есть, если уж эту ничтожную полевую траву, которая ныне так красуется, А завтра будет брошена в печь, а завтра будет скошена, засохнет и будет брошена в печь, Бог так одевает, так дивно, прекрасно украшает, кольми паче вас, маловеры! «Неужели, — говорит Златоуст, — Он не заботится о тебе, существе, лучшем из всех земных существ, созданном для вечной жизни? Если Бог и сену дает то, что вовсе ему не нужно, — ибо нужна ли его красота огню? — то как Он тебе не даст то, в чем ты имеешь нужду? Если и самое последнее Свое творение Он украсил с избытком, и это не по нужде какой, а для великолепия, то кольми паче украсит тебя, существо самое дорогое из всех. Зачем же тебе мучить себя суетной заботой, как будто Промысл Божий меньше занимается тобой, чем увядающей травой?..» Какой кротостью дышет это обличение Спасителя! Он не упрекает слушателей в неверии. Какая Божественная мудрость видна в самом указании на природу: говоря о пище, Он указывает на птиц; но почему же, говоря об одежде, Он не приводит в пример тоже птиц или других животных? Мог Он назвать многих из них, разукрашенных. Потому, что желает показать ничтожность травы и блеска красоты, данной этой ничтожной траве. «Описав красоту лилий, — говорит Златоуст, — Он же позже не называет их лилиями, но травой полевой, даже не довольствуется и этим названием, но еще, с другой стороны, показывает их ничтожность, говоря: сегодня есть. Затем, Он не говорит: этой травы на другой день уже нет, но еще более унижает, говоря: будет брошена в печь. Он не сказал просто: Бог одевает, но Бог так одевает. Видишь, как Спаситель постепенно все более и более усиливает Свою мысль? И делает Он это для того, чтобы сильнее воздействовать на Своих слушателей. Для этого же Он с особенной выразительностью и силой прибавил: кольми паче вас, вас, которых Бог одарил душой, для которых образовал тело, для которых сотворил все видимое, для которых послал пророков, которым дал Закон и соделал безчисленные блага, для которых предал Единородного Сына, и через Него сообщил безчисленные дары? Как же после всего этого не назвать вас маловерами?» «Что же, — вопрошает святитель Филарет Московский, — неужели все должны отвергнуть всякое благолепие и облечься в рубища? Нет, никто этого не требует. Божественный Учитель обличает только попечения излишние, суетные, пристрастные. Всем известно, что и Сам Он носил драгоценный нешвенный хитон, который пожалели раздрать разделявшие ризы Его». И в одежде должно наблюдать благоприличие. Но попечение без конца, пышность без меры, расточение без цели, ежедневные смены уборов, рабство перед модами — вот что осуждает Спаситель.

Троицкие листки. №801-1050.

>Лекции по Новому Завету. Евангелие от Матфея

Мф. 5:17—48

   В следующем отрывке (Мф.5:17—48) мы обещали показать учение о ветхозаветном законе как основании христианской жизни.

   Прежде всего — о связи. В учении об условиях стяжания Цар­ства, как оно дано не только в блаженствах, но и в словах относя­щихся к ученикам, ударение лежит, мы это уже видели, в области религиозно-нравственной. Понимание блаженств как заповедей блаженства позволяет выводить из них целую систему христиан­ской морали. Но прямо она не дана, и учение блаженств нуждает­ся в раскрытии. Для иудеев, современников Христа, нравственное учение было дано в законе. Христос учил в среде иудеев, и Мф. было написано для церкви иудеохристианской. Раскрытие нравст­венного учения в форме христианского толкования ветхозаветного закона вполне отвечало бы историческому моменту и условиям со­ставления Мф. Такое значение и имеет отрывок Мф.5:17—48, в целом не имеющий параллели у других евангелистов. Вопрос толь­ко в том, возможно ли установить достаточно ясную внутреннюю связь между нравственным учением ст. 17—48 и общими условиями стяжания Царства, как они указаны в вводном отрывке. Как будто, нет. Но такое заключение было бы преждевременным.
   Конечно, полного параллелизма между ст. 3—16 и 17—48 не на­блюдается. Но отдельных точек соприкосновения отрицать нельзя. И имеют они большее значение, чем может казаться с первого взгляда. Учение блаженств открывается общей характеристикой христианской духовной жизни. Сначала — добродетели, если мож­но так выразиться, пассивные: смирение, терпение и кротость (ст. 3—5, ср. параллель в Мф. 11:28—30), затем — активное взыскание правды (ст. 6). В ст. 17—48 нравственное учение имеет конкретную форму. Иисус толкует отдельные заповеди Ветхого Завета. Учение общее подразумевается в конкретном, но к совпадению в частно­стях учения сопоставление общего с конкретным привести не мо­жет по той простой причине, что частности относятся к учению конкретному и в общем изложении не имеют места. Мы вправе требовать только одного: чтобы конкретное действительно могло быть понимаемо как частный случай общего. Этому последнему требованию соотношение ст. 3—6 и ст. 17—48, несомненно, отве­чает. Господь ублажает взыскующих правду (ст. 6) и многозначи­тельно противополагает праведность христианскую и праведность фарисейскую (ст. 20). По-гречески в ст. 6 и в ст. 20 стоит одно и то же слово: δικαιοσύνη. К δικαιοσύνη Господь зовет учеников. Поня­тие δικαιοσύνη в системе религиозной морали предполагает опреде­ленную норму. Для иудеев норма была дана в законе. Напомина­ние о δικαιοσύνη в ст. 20 получает, по сопоставлению с ст. 6, тем больший смысл, что он раскрывается в ст. 21—48 применительно к отдельным заповедям ветхозаветного закона. Больше того. Мы уви­дим ниже, что осуждение клятвы (ст. 33—37) вытекает из сознания бессилия человека. Употребление клятвы исключается смирением. Призыв к смирению — мы это уже видели — звучит в начале На­горной проповеди, в ублажении нищих духом (ст. 3).
   В дальнейшем точки соприкосновения становятся уже совер­шенно осязательными.
   Господь ублажает милостивых (ст. 7) и миротворцев (ст. 9). Служение делу мира есть служение Богу. Но, как и проявление милосердия, оно вытекает из любви. Распространительное толкова­ние ветхозаветного запрещения убийства в ст. 21 и сл., суждение о законе возмездия в ст. 38 и сл. и провозглашение общего принципа любви к врагам в ст. 43 и сл. предполагает тот же дух. А ст. 25, призывающий к миру, делает понятным ублажение миротворцев и обещаемую им великую награду. Не только это. Господь ублажает чистых сердцем (ст. 8). Не к чистоте ли сердца Он призывает, осуждая не только прямое прелюбодеяние, но и похотливое влечение (ст. 27—30) и запрещая развод, иначе как в случае нарушения супру­жеской верности (ст. 31—32)? Мы видели, что суждение о ветхоза­ветном законе возмездия (ст. 38 и сл.) вытекает из духа любви. Но те случаи, на которых Господь иллюстрирует Свое суждение, не предполагают ли они ту же обстановку гонения, к которой относят­ся восьмое и девятое блаженства (ст. 10, 11). Указанные точки со­прикосновения, несомненно, заслуживают внимания. Они устанав­ливают связь отрывка 17—48 с вводной частью Нагорной пропове­ди. Сказанное в общей форме получает приложение конкретное.

   Ближайший параллелизм не имеет места, прежде всего, потому, что отправной точкой для учения 5:17—48 служит не общее учение блаженств, а отдельные заповеди Ветхого Завета. Основные вехи даны в ст. 21, 27 и, отчасти, ст. 33. Их последовательность опреде­ляется порядком заповедей десятословия (ср. Исх. 20и сл.). С ними поставлены в связь другие законы по признаку внутренней близости (ср. ст. 31). С другой стороны, своей высшей точки тол­кование Ветхого Завета достигает в законе любви (ст. 43 и сл.). От­рывок ст. 21—48 иллюстрирует на примере отдельных законов ис­полнение Ветхого Завета в учении Евангелия. А это означает, что наряду с фактором внешним, порядком законов в Ветхом Завете, план отрывка определяется и фактором внутренним. Сложное со­отношение обоих факторов, которое обусловливает план отрывка, и не позволяет искать более тесного параллелизма между нравст­венным учением ст. 17—48 и нравственными условиями стяжания Царства в ст. 3—16. В целом, наш отрывок развивает те же мысли, но под особым, для Мф. характерным, углом зрения.
   Раскрывая учение о Ветхом Завете как основании христианской жизни, он дает его сначала в общей форме, а затем прилагает к от­дельным заповедям.
   Принципиальное отношение христиан к Ветхому Завету уста­навливается в ст. 17—20. Господь не отменяет Ветхого Завета. Толкование Ветхого Завета Он заключает предостережением Мф.5:46—47: «Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и языч­ники?» В глазах иудеев, мытари и язычники не исполняли закона. Язычники его не имели, мытари его нарушали. Господь зовет к ис­полнению. Таков общий смысл ст. 17—20.
   Дело Иисуса не нарушение закона, а исполнение (ст. 17). От­рицательное положение высказывается в ст. 18. Он имеет парадок­сальную форму. Образ, вообще говоря, ясен, но в частностях тол­кования наблюдаются колебания. В греческом слове κεραία (по-русски: «черта») видели указание на те едва заметные черточки, которыми в еврейском алфавите различается написание сходных букв, каковы, например, в теперешнем квадратном письме «и» и т. д. В таком случае йота сопоставлялась бы с κεραία как самая маленькая буква еврейского алфавита. Но возможно и другое понимание. Кεραία — это waw. Наименование κεραία оправдывалось бы начертанием буквы. Waw и jod — это те буквы еврейского ал­фавита, которые чаще всего опускаются в письме, не изменяя при этом смысла. Сказать, что не пропадет ни одна йота и ни одна черта, значит, закрепить со всей силой нерушимость и незыбле­мость закона. Но сказанное в общей — парадоксальной — форме получает свое раскрытие в следующем стихе (ст. 19). Утвердив не­рушимость закона, Господь призывает к его соблюдению. За исполнение Он обещает награду, за нарушение грозит умалением. О каких заповедях идет речь? Неужели об обрядовом законе? Труд­но допустить. Толкуя, в нашем контексте, отдельные заповеди, Господь обрядовый закон оставляет в стороне. Контекст дает и по­ложительный ответ. Иисус имеет в виду те заповеди Ветхого Заве­та, которые в Его учении получают исполнение. Что есть испол­нение? В греческом тексте русскому слову «исполнить» в ст. 170 отвечает глагол πληρῶσαι. Πληρῶσαι значит: довести до полноты выражения. Полнота — в приближении к Богу. В заключении это сказано прямо: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Не­бесный» (Мф.5:48). Место ст. 48 в контексте заставляет понимать совершенство как совершенство в любви. И здесь предостережение ст. 19 раскрывается со всей ясностью в ст. 20, который и содержит положительный тезис. Исполнение — в личной праведности. Пра­ведность христианская, согласная с учением Ветхого Завета и от­крывающая доступ в Царство Небесное, противополагается пра­ведности книжников и фарисеев. По какому признаку? На этот неизбежный вопрос и отвечает Господь толкованием отдельных заповедей Ветхого Завета. От общего суждения Он переходит к ча­стностям.

   Он начинает с ветхозаветного запрещения убийства (ст. 21—26). Запрещения убийства недостаточно. Господь зовет к миру. Ст. 22 имеет в разных рукописях неодинаковую форму. В основании рус­ского перевода лежит форма текста, представленная в кодексах D, L, 0, Syr. Sin. В этой форме пользовался Мф. и Иоанн Златоуст. В критических изданиях ст. 22 обычно печатается без слова είκῇ (по-русски: «напрасно»). Эта вторая форма представлена в кодексе В, в основной рукописи кодекса X и встречается у целого ряда древ­них церковных писателей. В первом случае мы имеем запрещение только напрасного гнева, которое Златоуст и старается обосновать в своем комментарии, ссылаясь, между прочим, на библейское свидетельство в Пс. 4 (Пс.4:5). Эту же мысль мы имеем и у ап. Пав­ла (Ефес. 4:26). Текст без είκῇ запрещает всякий гнев вообще. Вы­бор не представляется бесспорным. Ближайший контекст показы­вает, что Господь зовет к миру и предостерегает против вражды в отношениях между братьями (ст. 23—24). В контексте получает смысл как первая, так и вторая форма. Страсть гнева легко овла­девает сердцем человека. Даже законный гнев теряет оправдание, когда гневом омрачается сознание. Гнев лишает мира. Эту опас­ность Господь имеет в виду во всяком случае. На мире — ударе­ние. Сохранение мира важнее, чем исполнение закона обрядового (ст. 23—24).
   О мире говорит Господь и в той притче, которую приводит в ст. 25—26. Как ее понимать? Притча имеет параллель в Лк. 12:58—59, но в совершенно ином контексте: Господь призывает к бодрствова­нию и напоминает о сроках. С притчей связан рассказ о расправе Пилата над галилеянами, о падении башни Силоамской и другая притча: о бесплодной смоковнице (Лк. 12:54—13:9). В М<.ф. ст. 25—26 иногда понимали как аллегорию и сопоставляли с притчей Мф.18:23—35 о царе, который хотел сосчитаться с рабами.
   В противни­ке видели Бога, тяжущегося с человеком о его грехах. Нужно, одна­ко, признать, что это понимание, евангельскому учению не проти­воречащее, контекст нарушает. Притчу естественнее понимать не как аллегорию, а как пример. Господь имеет в виду частный случай. Но предлагаемое решение отправляется от общих предпосылок и допускает приложение в других подобных случаях. Когда Господь, по свидетельству Лк. 14:12—14, поучал пригласившего Его на вече­рю звать нищих, увечных, хромых и слепых, — Он, несомненно, имел в виду и всякую иную помощь социально обездоленным. То же и в нашем случае. Ветхозаветному запрещению убийства Господь противополагает более общий закон. Закон этот — в сердце челове­ка. Мало запретить убийство, надо избегать всякой вражды. Крите­рий оценки переносится вовнутрь. Область запрещаемого законом, сравнительно с Ветхим Заветом, расширяется.
   Второй закон — о прелюбодеянии (ст. 27). От шестой заповеди Господь переходит к седьмой. Под прелюбодеяние, запрещаемое законом, Он подводит не только прямое нарушение супружеской верности, но и всякое нечистое пожелание (ст. 28). Он призывает к отсечению соблазняющего члена (ст. 29—30). С этим призывом мы уже встречались в Мк. 9:43—48. Но Марк дает его в более об­щем контексте. Речь идет о противоположении Бога и мира. Служение Богу несовместимо со служением миру. К отречению от ми­ра Господь призывает учеников, совершая путь на страсти. Здесь тот же образ находит место в контексте учения нравственного. Толкование закона о прелюбодеянии параллельно толкованию за­кона об убийстве. Господь оставляет закон в силе, но понимает его распространительно. Он подвергает оценке не только дела, но и сердечные влечения.

   От закона о прелюбодеянии Господь, по связи мысли, перехо­дит к закону о разводе (ст. 31—32). Толкователи обычно останав­ливаются на смысле закона в иудействе, в частности, на юридиче­ском положении женщины и, объясняя слова Иисуса исторически, бывают склонны понимать допускаемое Им изъятие (ср. безуслов­ное запрещение развода Мк. 10:2—12) как позднейшую прибавку. Отвлекаясь от частностей, мы можем сосредоточить внимание на основных мыслях. Ветхий Завет допускал расторжение брака. Господь ставит границы. Он разрешает развод единственно в случае прелюбодеяния, т. е. тогда, когда нарушение супружеской верности положило конец союзу мужа и жены. Развод исключает повторный брак. К учению Иисуса о разводе евангелист Матфей вернется еще раз в другом контексте и даст его с подробностями (Мф.19:3—12). Но основное уже сказано. Господь и в этом случае не отменяет закона. Но если в первых двух случаях его толкование — распространительное, то в этом последнем случае Он дает толкование ограничительное. Принципиальный подход — тот же. Мы видели, что расторжение брака по вине прелюбодеяния предполагает фактическое прекращение брака там, где имеет место нарушение супружеской верности. Это значит, что и в данном случае момент формальный отодвигается задний план. Развод как таковой значения не имеет. Развод есть явное для всех свидетельство о том, что прекратился брак. Прекращение — в прелюбодеянии.
   Далее — ветхозаветное учение о клятве (ст. 33—37). Закон запре­щает клятвопреступление. Весьма возможно, что евангелист Мат­фей, приводя это новое толкование Иисуса на Ветхий Завет в на­стоящей связи, имел в виду тот же порядок Десятословия, в кото­ром запрещение убийства и запрещение прелюбодеяния идут одно за другим. Неверность клятвопреступника роднит его с неверным лжесвидетелем (ср. Исх. 20). В данном случае, как и в первых трех, о нарушении Ветхого Завета речи нет. Господь не разрешает нарушение клятвы. Но закон оказывается беспредметным, потому что Господь воспрещает саму клятву. Если не будет клятвы, то не будет и случая ее нарушить.
   Как понимать запрещение клятвы? Произносящий клятву дает гарантию исполнения. Клятва есть ручательство. Ручается человек тем, что ему принадлежит. А что ему принадлежит? Даже на соб­ственное тело не распространяется власть человека. Запрещение клятвы проистекает из смирения. Мы уже ставили его в связь с ублажением нищих духом (Мф.5:3). Подход опять — изнутри. Ударе­ние — религиозно-нравственное.
   В ст. 38—42 раскрывается отношение Иисуса к закону возмездия. Связь с предыдущим, может быть, правильно указана Левертовым. Во Второзаконии закон возмездия (Втор.19:21) следует непосредствен­но за статьями закона, в которых речь идет о лжесвидетельстве (Втор.19:16—20).
   Для русского читателя Евангелия толкование закона возмездия имеет остроту. Как известно, Толстой связал с ним свое учение о непротивлении злу. Но понимание Толстого должно быть отвергну­то как недоразумение. Греческая форма τῷ πονηρῷ (ст. 39, по-рус­ски: «злому»), вообще говоря, может быть с одинаковым правом понимаема как форма мужского и как форма среднего рода. Тὸ πονηρῷ (в среднем роде) для обозначения «зла» в Новом Завете попадается (ср. Лк. 6:45, по-русски: «злое»; Рим. 12:9, по-русски: «зло»). Но го­раздо чаще встречается ὁ πονηρός для обозначения личного носите­ля зла. Вообще говоря, язык Нового Завета — конкретный и образ­ный. На нем лежит печать восточного духа. Абстракциям в Новом Завете принадлежит подчиненное место. Чаще всего ὁ πονηρός озна­чает лукавого в особом смысле. Так, напр., Мф.13и, очевидно, ст. 38, а также 1 Ин.2:13, 14, 5:18, должно быть, и 3:12. Поэтому толкование Златоуста: τῷ πονηρῷ, есть дательный падеж мужского ро­да от ὁ πονηρός в смысле лукавый, диавол, библейскому словоупо­треблению, несомненно, отвечает, и если мы не можем защищать его, то только потому, что оно не оправдывается ближайшим кон­текстом. Речь идет не о диаволе как виновнике злых дел человека (ср. ст. 37), которые мы к виновнику и возводим, но переносить должны в незлобии и в смирении, а о людях, являющихся для нас непосредственным источником страдания. Сказанное в общей фор­ме в ст. 39а получает свое раскрытие в ст. 39в-42 применительно к отдельным случаям, могущим возникнуть в жизни. Предлагаемое толкование, вытекающее из контекста, имеет и то преимущество, что избегает отвлеченности, чуждой стилю Нового Завета.

   Но в плане Нагорной проповеди значение имеет не то или дру­гое понимание дательного падежа τῷ πονηρῷ, а отношение к Вет­хому Завету, здесь проявляющееся. Каков бы ни был смысл зако­на возмездия в Ветхом Завете, — заслуживает внимания, что Иисус его отменяет. Отмена — в духе любви.
   К закону любви и переходит Господь (ст. 43—48). Мы достигли высшей точки. Ст. 43 содержит ссылку на Ветхий Завет. Но толь­ко повеление любви к ближнему имеет значение прямой цитаты (Лев. 19:18). Закона, который предписывал бы ненависть к врагам, мы не найдем и в Ветхом Завете. Ссылка оправдана и во второй половине, поскольку в Ветхом Завет закон любви ограничивается пределами народа, и о врагах ветхозаветные Писания говорят в другом духе. Господь призывает любить врагов. Любящий уподобляется Небесному Отцу. Господь поставляет перед учениками иде­ал божественного совершенства. Стремление к идеалу, раскрыва­ющееся в любви, поднимает учеников над уровнем мытарей и язычников, иными словами, являет исполнение закона. В каком смысле? Отменяя закон возмездия и ненависти к врагам, выводи­мой из Ветхого Завета, противополагая долг любви к врагам, Гос­подь не сходит с почвы Ветхого Завета. Господь никогда не скры­вает, что не все в Ветхом Завете находится в прямом соответствии с божественной нормой добра. Ведь и разрешение развода было дано Моисеем «по жестокосердию вашему» (Мк. 10:5, Мф.19:8). Отсюда — и принципиальная возможность отмены. Но, отменяя закон, Господь идет по пути, проложенному — тоже в Ветхом За­вете — в пророческих и учительных книгах (ср., напр., Притч. 25:21). Отмена Ветхого Завета — в духе Ветхого Завета.
   Мы дошли до конца отрывка. Мы видим, что христианское ис­полнение закона — в личной праведности, которая противопола­гается праведности книжников и фарисеев. Разбор отдельных за­поведей Ветхого Завета в толковании Иисуса показал нам, что Господь или утверждает закон прямо или косвенно, в толковании распространительном или ограничительном, или делает его не­нужным, беспредметным, или прямо отменяет. Отмена являет вре­менное значение отменяемого и совершается в духе учения, дан­ного также в Ветхом Завете. Сущность исполнения — в том, что критерий оценки переносится вовнутрь, в сердце человека. Это наблюдение возвращает нас к исходной точке. Толкование закона в Мф.5:17—48 обнаруживает точки соприкосновения с религиозно­нравственным учением блаженств и может быть понимаемо как его дальнейшее раскрытие на основании Ветхого Завета, получаю­щего свое исполнение во Христе.

МАЛОВЕРИЕ

А начало, голова и корень разора для спасения и совершенства, для всех заповедей и добродетелей – маловерие, малодушие, сомнение, невнимание к изучению Слова Божьего и отсутствие терпения.

Священноинок Дорофей

Иисус Христос (Спаситель)

Если траву полевую Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут, но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или «что пить?» или «во что одеться?» потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.5:25:34).

Апостол Лука

Не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться

И сказал ученикам Своим: посему говорю вам, — не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться: душа больше пищи, и тело — одежды. Посмотрите на воронов: они не сеют, не жнут, нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их, сколько же вы лучше птиц? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя на один локоть? Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем? Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут, но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них. Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры! Итак, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь, потому что всего этого ищут люди мира сего, ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том, наипаче ищите Царствия Божия, и это всё приложится вам. Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство. Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает, ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Лк.12:22:34).

Преподобные Варсонуфий и Иоанн Пророк

Маловерие — матерь сомнения…

Вопрос. Вы сказали, что можно во имя Божие обращаться к врачу и в том нет ничего противного, и еще сказали, что лучше предоставить всё Богу с верою и смиренномудрием. Помысл же говорит мне, что если со мною случится телесная болезнь, то я должен показать себя врачу, ибо не моей меры исцелиться без лекарств и опять говорит мне помысл, что не этим должно пользоваться, а скорее освящением1 святых, и довольствоваться только сим последним. И потому прошу тебя, милосердный отец мой, скажи мне: чего мне лучше держаться?

Ответ. Брат! Вижу, что ты много заботишься о врачевании телесных болезней, и думаю, что отцы не заботились о сем. Второй помысл твой лучше первого, ибо второй заключает в себе совершенную веру в Бога, а первый — неверие. Один заключает в себе терпение, от которого происходит искусство (опытность), а из сего рождается упование не посрамляющее (Рим. 5:4-5); другой заключает в себе душевное изнеможение — сестру малодушия, в которой живет маловерие — матерь сомнения, отчуждающая от Бога и низводящая людей в погибель. Один помысл делает людей друзьями Божиими, другой — врагами Божиими. Один есть ходатай Царствия Небесного, а другой — геенны. Один возвышает главу нашу и дает нам дерзновение к Богу и Владыке нашему, другой заставляет нас со стыдом опустить главу и делает человека бездерзновенным перед Богом. Один собирает ум, да всё попечение свое возложит на Господа, другой же вовлекает сердце человека в пленение и иные злые размышления. Один совершает дело так, что оно служит в назидание ближним, другой к расслаблению видящих. Один помысл руководится таким рассуждением: видящий сокровенные недуги может исцелить и мою болезнь, другой же исполнен неразумия относительно Бога, что Он, может быть, исцелит его, а может быть, и нет. Один дарует мирное устроение и учит не унывать, а другой наводит смущение. Один заставляет человека приближаться к селениям и к весям, другой же — удаляться от всего подобного. Один влагает в сердце печаль и томит его, другой же внушает благодарение, сильно ходатайствующее о спасении людей пред великим Врачом, Который носит недуги наши. Я же, брат мой искренний, доселе, по лености моей, не показывал себя врачу и не прилагал врачевания к своей ране, не по добродетели, но по лености — для того, чтобы не приближаться к городам и селениям, не отяготить собою кого-либо, не заставить его беспокоиться обо мне недостойном, боясь ответа, который в ожидаемый час потребуется от подобных мне. Но блажен, кто может потерпеть ради добродетели, ибо он делается соучастником терпения святого Иова.

Священноинок Дорофей

Начало и корень разора для спасения… маловерие

Желающим исполнить каждую из заповедей и добродетелей, живя по-Божьему, достичь совершенства и спастись, невозможно избежать различных лишений и скорбей. А желающим жить спокойно и удобно, угождать своему телу различными прихотями и наслаждениями, избегающим несчастий невозможно жить по-Божьему, заповеди и добродетели исполнить, достичь совершенства и спастись. Как голова для тела и корень для дерева, плодоносного или бесплодного, так начало, и голова, и корень для спасения и совершенства, для всех заповедей и добродетелей – вера без сомнений, надежда и упование, терпение и внимательное изучение священных книг. А начало, голова и корень разора для спасения и совершенства, для всех заповедей и добродетелей – маловерие, малодушие, сомнение, невнимание к изучению Слова Божьего и отсутствие терпения.

Вот в чем мера и правила святых, великих и священных заповедей Господних и истинных отеческих добродетелей, духовного совершенства и спасения и путь в Царство Небесное. Так, соблюдая заповеди Господни и отеческие добродетели, придем к совершенству и спасемся. От этого у желающих спастись возрастает благодать изо дня в день. Богу нашему слава, честь и держава, и поклонение, Отцу и Сыну, и Святому Духу, прежде бывшие, и ныне, и присно, и во веки веков.

Преподобный Иоанн Кронштадский

В противном случае в нем (сердце) легко поселится… маловерие или неверие

У людей, старающихся провождать духовную жизнь, бывает самая тонкая и самая трудная война через помыслы каждое мгновение жизни — война духовная; надобно быть каждое мгновение всему оком светлым, чтобы замечать втекающие в душу помыслы от лукавого и отражать их; сердце свое такие люди должны иметь всегда горящим верою, смирением, любовью, в противном случае в нем легко поселится лукавство диавольское, за лукавством маловерие или неверие, а затем и всякое зло, от которого скоро не отмоешься и слезами. Потому не допусти, чтобы сердце твое было холодным, особенно во время молитвы, избегай всячески холодного равнодушия. Весьма часто бывает, что на устах молитва, а в сердце — лукавое маловерие или неверие, устами как будто близок человек к Господу, а сердцем далек. А во время молитвы лукавый все меры употребляет к тому, чтобы охладить и излукавить наше сердце самым незаметным для нас образом. Молись да и крепись, сердце свое крепи.

Святитель Феофан Затворник

Господь шлет нам урок: «маловеры!»

Переправлялись на ту сторону моря. Господь спал. Поднялась буря, и все пришли в ужас, а о том, что Господь с ними и что, следовательно, с Ним нечего бояться, и забыли. Так бывает и в порядках жизни, житейских и духовных. Подымется буря бед или страстей, мы обыкновенно встревоживаемся до расслабления, думаем, что это и в порядке вещей, а Господь шлет нам урок: «маловеры!» (Мф.8:26). И справедливо! Нельзя, чтоб не обратить внимание на происшедшее, но можно всегда сохранить разумное спокойствие.

Прежде всего, посмотри, чего хочет от тебя Господь, и покорись смиренно под крепкую руку Его. Не мятись, не полошись. Затем воздвигни веру свою, что Господь с тобою, и припади к стопам Его с молитвой. Но не вопи: «погибаю!», а с преданностью взывай: «Господи! если хочешь – можешь (Мф.8:2, Лк.5:12). Однако не моя, но Твоя воля да будет» (Лк.22:42). Верь, что таким образом безопасно минуешь поднявшуюся бурю.

Добавить комментарий

Закрыть меню